Бабсак и Кусяк бий


banner 13

Сказывают, будто очень–очень давно жил у подножья горы Масемтау хан Масем, который владел многими землями, возглавлял многие племена, И было у Масем–хана сорок сыновей и одна–единственная дочь–красавица.

Однажды сорок сыновей хана оседлали сорок верблюдов и отправились в путь. Повстречался им страшный чудо–зверь, который уничтожил сорок верблюдов и тридцать пять сыновей Масем–хана. И только пятеро из сорока братьев сумели спастись от того чудовища. Они оповестили отца о постигшей их беде, ввергнув его в великую печаль и смятение. Повсюду, куда лошадь доезжает, куда весть достигает, направил он своих гонцов, оповещая о своем горе подвластные ему роды. Услышав такую весть, батыры взяли в руки копья с костяными ручками, алмазные свои мечи, сукмары–кистени, и сели на коней. Вместе с другими прибыл и верховодец бурзянского рода Каракулумбет. И только глава самого отдаленного рода кипчаков Бабсак еще не успел приехать. Его молодая жена Ямиля, на которой он недавно женился, долго уговаривала его не ехать к Масем–хану. Ямиля была настоящей красавицей. Бабсак привез ее из киргизского края. Слушая, как страстно молит жена не уезжать, Бабсак посадил ее рядом с собой и стал уговаривать да утешать:

– Не горюй, моя Ямиля, я вернусь обратно здоровым и невредимым. Но Ямиля продолжала стенать, причитать, словно предчувствуя беду.

– Не рви себе сердце, – упрашивал ее Бабсак, – я тебя никогда не оставлю одну. Скоро ты родишь сына, и он станет тебе опорой.

Простившись с женой, Бабсак отправился к Масем–хану.

А там еще за три дня до его приезда стал слышен топот копыт бабсакова коня. В ожидании батыра все вышли ему навстречу. Несмотря на запрет отца, вышла встречать Бабсака и ханская дочь.

Бабсак ехал один. Не взял с собой ни единого человека. Много рек и лесов преодолел, а потом забрался на вершину какой–то горы. Сняв с себя доспехи и снаряжение, отдохнул какое–то время. Затем поднялся на самую макушку горы и огляделся по сторонам. И вот увидел он на лугу, что простирался впереди, спящего чудовищного зверя, величиной с большую копну. Догадавшись, что это и есть хищный зверь, которого здесь искали, он поднял валявшийся у ног камень величиной с человеческую голову и запустил им в зверя, думая его разбудить. Камень упал прямо перед мордой хищника и вонзился глубоко в землю. Зверь пробудился и, лениво зевая, стад подниматься на ноги. Только того и дожидавшийся Бабсак натянул тугую тетиву и пустил в хищника стрелу. Она вонзилась прямо в его грудь. Тот взвыл от боли, взъярился и стал остервенело рвать землю могучими когтями. От рева его сотрясались горы, зашевелились и зашумели леса. Наконец зверь ослаб и упал, испустил последнее дыхание.

Спустившись с горы, Бабсак отрезал правое ухо зверя, из которого хлынула кровь Затем Бабсак расщепил надвое свою стрелу и одну половину вонзил в брюхо хишнн–ка, а другую половинку забрал с собой. А вечером набрел на убитого зверя Каракулумбет. Он тоже пустил в него свою стрелу, но тот даже не шевельнулся. Тогда он подошел к нему и отрезал левое ухо мертвого хищника. Но из уха кровь не потекла Придя к хану, Каракулумбет показал ему отрезанное левое ухо и заявил, что он убил чудовище. Обрадованный хан воздал почести батыру. Решил выдать за него свои дочь и устроить свадебный пир. В самый разгар свадебного пира к хану подошел Бабсак и сказал ему:

– Не за того выдаешь свою дочь, мой хан, зверя убил не Каракулумбет, а я. – И с теми словами показал хану правое ухо хищника и половину своей стрелы. – Вот. когда я отрезал правое ухо, он еще истекал кровью. А половину вот этой стрелы я воткнул ему в брюхо. Масем–хан, чтобы выяснить истину, отравил своих людей к убитому зверю–людоеду. Вернувшись, те подтвердили правдивость слов Бабсака. показали хану другую половину его стрелы, которую они извлекли из брюха зверя. Хаи сразу обьявил, что дочь свою он отдает за Бабсака. В злобе и обиде ушел Каракулумбет. Тогда кто–то вошел в дом, где шло пиршесгво и стал напевать:


Настороже пусть будет Бабсак –
Каракулумбет на него точит нож.
От обиды и черной злобы
Всего его пробирает дрожь.
Сердце его пламенем объято.


Нимало не испугавшийся Бабсак отвечает такими словами:



Если я врага устрашусь,
Не буду собою,
Никогда я не повернусь
К нему спиною.


Слышавший это Каракулумбст весь вскипел от гнева, вернулся в дом и выстрелом из лука убил Бабсака.

– Нет в тебе мужества, заячья душа! – произнес Бабсак и умер, упав тут же.

А Каракулумбет со своими двумястами пятьюдесятью воинами пошел войной на кипчаков.

Когда люди Бабсака хотели увезти тело своего батыра на родину и там его похоронить, Каракулумбет не позволил им этого делать. Он не позволил также хоронить его там, где Бабсак был убит. Чтобы тело Бабсака не исклевали хищные птицы и не сожрали звери, кипчаки в коробах из бересты – мэрке привезли землю из своего края и с почестями похоронили Бабсака. Над телом его выросла высокая гора. Взбешенный этим, Каракулумбет решил истребить весь род ненавистных ему кипчаков и все свое воинство бросил на них. Решив перевести племя кипчаков, уничтожить всех их до последнего человека, пришел он к Ямиле. Она в это время находилась одна в доме. Каракулумбет был поражен ее красотой и не посмел поднять на нее руку. Взял ее младшей женой.

Подчинив себе весь кипчакский род, Каракулумбет стал жить вместе с Ямилей Большую часть своего времени проводил он на охоте. А Ямиля оставалась одна в запертом доме. И днем, и ночью думала она о муже своем Бабсаке, проливала слезы и пожелтела от горя и тоски. Каракулумбет был ей противен. [Муж смотрел на нее с подозрением}» Однажды, когда сгустились сумерки и глаза стали в них вязнуть, он завел ее в укромное место и стал сдавливать ей живот ворсяной веревкой, думая, что в ней остался ребенок от Бабсака. Когда терпеть не осталось силы, Ямиля, рискуя, обратилась к нему с такими словами:

– Не мучь меня понапрасну, нет во мне бабсаковской плоти. Если не веришь, можешь божьим судом проверить так: если вон та черная телка неяловая, то и я беременная; если нет – то и во мне нет плода. – И, сказав так, она упала без чувств. Каракулумбет сейчас же приказал зарезать черную телку – та оказалась яловой. И тогда Каракулумбет решил поверить словам Ямили.

Через некоторое время Ямиля ему обьявила, что забеременела от него. И вот родила она мальчика, который с самого своего рождения был очень подвижным и сильным. Вернувшийся с охоты после десятидневной отлучки, Каракулумбет обрадовался рождению сына. Он наклонился над колыбелью малыша, а тот схватил ручонками его козлиную бороду и стал ее трясти, теребить. А потом дернул так, что от бороды остались жалкие клочья волос на подбородке. В память о погубленном муже Ямиля дала ему имя Кусяк–бий.

Мальчик за день вырастал, как за месяц, и в годовалом возрасте уже играл с десятилетними мальчишками. Он почти не слезал с лошади и не знал, что значит падать. И ростом он ничуть не уступал десятилетним. В играх он нередко нечаянно калечил других мальчиков, ломал руки и ноги, разбивал головы. И это вызывало ропот их родителей.

Однажды Кусяка подозвала к себе дряхлая старуха и сказала:

– Сынок, если ты такой сильный, не калечь других детей, а отомсти лучше за своего отца. – И, говоря это, нежно провела ладошкой по его голове.

– Ведь отец мой жив, кому я буду мстить? – удивился Кусяк–бий

– Нет, сынок, – ответила старуха, – твой родной отец не был таким злым и коварным, как Каракулумбет, – он был настоящим батыром. Погубил же его Каракулумбет, предательски кровь его пролил он, мой сын.– Сказала она так и заплакала, а потом вес ему рассказала. – Не веришь мне – спроси у матери, – добавила она. – А если мать не захочет сказать тебе правду, попроси ее нажарить курмас – каленых зерен – и потом сожми их в ее ладонях, тогда она не выдержит – выложит тебе все как есть.

Кусяк–бий прибежал домой и обратился к матери с вопросом:

– Мама, скажи правду: где мой настоящий отец? Тяжело вздохяула Ямиля и указала на Каракулумбета:

– Вот же твой отец!

И сколько ни молил ее Кусяк, ничего больше не стала говорить. Вечером Кусяк–бий стал ласкаться к матери, просить ее:

– Мама, мне захотелось полакомиться курмасом, пожарь мне, пожалуйста! Нажарила Ям или пшеничных зерен в сковородке, а сын стал торопить:

– Мама, подай мне скорее!

Мать подала ему зерна в чашке, но тот опять не принял их.

– Ты же всегда подавала мне курмас горстями. Ямиля подала раскаленные зерна в горстях, и Кусяк–бий тут же сжал их в ладонях, стал допытываться:

– А теперь, скажи, где мой отец?

Не выдержала, обо всем ему рассказала. С того самого дня Каракулумбет стал для Кусяк–бия ненавистным врагом. Подросток стал думать о кровной мести за своего отца. Спустя несколько дней, уйдя будто бы в гости, он не возвратился домой – скрылся в лесу.

Когда ему исполнилось десять лет, он нашел друзей–удальцов и стал готовиться к тому, чтобы освободить кипчакскую землю от власти Каракулумбета. Став егетом, он продолжал тосковать по матери. Решил свидеться с нею. Однажды облачился в лохмотья и проник в дом матери, которая сидела, постаревшая от горя, пожелтевшая от дум своих и страданий. Вошел Кусяк–бий в ее комнату и попросил милостыню. Она налила ему чашу густо заквашенного молока. Кусяк–бий разделил варенец на три части. Съев две его части, ушел. Ямиля же так и не узнала своего сына в нищенской одежде. Когда вернулся Каракулумбет, она обо всем ему рассказала. Увидев в чаше остаток варенца, встревожился Каракулумбет. «Это не к добру», – подумал он.

Собрав сто пятьдесят воинов, Кусяк–бий пошел войной на Каракулумбета. «Не оставлю ни одной живой души в роду Каракулумбета!» – всегласно объявил он.

Не в силах противостоять войску Кусяк–бия, Каракулумбет был вынужден спасаться бегством. А тот, уничтожив его род, прибыл в его стойбище. Обнаружив отсут–ствие главного своего врага, он велел найти и привести его живьем.

За аулом на хлебном поле встретилась им девочка лет тринадцати. Боясь, что Кусяк–бий се убьет, взмолилась она:

– Не убивайте меня, батыр! Я не из рода Каракулумбета, в восемь лет осталась сиротой и пасла его скотину.

– Хорошо,—ответил тот, – таких маленьких сирот, как ты, я не трогаю. Только скажи мне, куда подевался Каракулумбет?!

– Скажу, – сказала девочка. – Он спрятался вон под тем стогом. Кусяк–бий подошел к стогу и крикнул зычным голосом:

– Каракулумбет, вылезай! А не то спалю тебя вместе с этим стогом живьем!

И тогда из–под стога поднялся перепуганный насмерть Каракулумбет. Кусяк–бий раздел его догола, затем проткнул хрящ его носа и продел в дырку шнурок. После этого посадил на черную корову задом наперед, отправился в сторону владений кипчакского рода. Там он возил Каракулумбета из аула в аул, показывая людям. У одной из речек черная корова испустила дух. С тех самых пор кипчаки называют ту речку «Рекой, где издохла черная корова». Там Кусяк–бий пересадил Каракулумбета на бурую корову и провез его по аулам Харагы, Умбатово и Байназарово; потом поволок его на высокую гору. Там посадил в огромный сухой котел и стал жарить. Попробовал на язык пальцем жир, вытекавший при жарении мяса тучного человека, и воскликнул с удовлетворением: «Кровная месть свершилась!»

[Через некоторое время] Каракулумбет превратился на вершине горы в уголь. Поэтому ту гору называют «Курыудытау» («Жарево–гора»). Говорят, на той горе, в дубовой роще поныне лежат камни, на которых в котле Кусяк–бий заживо изжарил Каракулумбета.

 

Поделись с друзьями: